ВЕЩЕСТВА С АНАБОЛИЧЕСКИМИ СВОЙСТВАМИ

Кодеин, кокаин, морфин, героин, фенобарби­тал, пентобарбитал, кофеин

ХИРУРГИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО — оказыва­ет очень сильное катаболическое действие

ЛУЧЕВАЯ ТЕРАПИЯ — очень сильное катаболи­ческое действие

ХИМИОТЕРАПИЯ— оказывает или очень сильное анаболическое, или очень сильное катаболическое действие, в зависимости от используемого препарата

Далее приведен перечень расстройств, которые иногда вызываются нарушением обмена вешеств и по своей природе носят или катаболический, или анаболический характер:

Катаболическое состояние: бессонница

Анаболический характер: сонливость

Катаболическое состояние: поносы

Анаболическое состояние: запоры

Катаболическое состояние: задержка жидкости в организме

Анаболическое состояние: частые мочеиспускания

Катаболическое состояние: запавшие глаза

Анаболическое состояние: выступающие вперед глаза

Катаболическое состояние: замедленное сердце­биение, если есть патология

Анаболическое состояние: учащенное сердцебие­ние или аритмия

Катаболическое состояние: низкое кровяное давле­ние

Анаболическое состояние: высокое кровяное дав­ление

Катаболическое состояние: пониженная нормаль­ная температура

Анаболическое состояние: повышенная нормаль­ная температура

Катаболическое состояние: ревматоидный артрит

Анаболическое состояние: остеоартрит

Катаболическое состояние: мигрени

Анаболическое состояние: судорожные припадки

Катаболическое состояние: боли усиливаются пос­ле еды и во второй половине дня и вечером

Анаболическое состояние: боли усиливаются на пустой желудок, утром и в первой половине дня

Катаболическое состояние вызывается ожогами, порезами, характеризуется выпадением волос

Для анаболического состояния характерны хрони­ческие вирусные заболевания

Заметьте, что морфин, прокали, демерол и ко­деин — вещества с анаболическими свойствами. По­этому неудивительно, что эти обезболивающие ме­нее эффективно снимают боли у онкологических больных с нарушением обмена в сторону усиления анаболизма. Заметьте также, что эти препараты обыч­но назначают для снятия болей после хирургических вмешательств. Хирургические вмешательства вызы­вают сдвиг в сторону усиления катаболизма, поэто­му эти средства могут принести сильное облегчение.

Ревич рекомендует больным с анаболическими на­рушениями избегать кофе, сахара, сливок, соевого соуса, шоколада, мороженого, алкоголя и столовой соли с калиевым заменителем. Нужно выбирать толь­ко соль, которая содержит достаточное количество катаболических минеральных веществ.



Больным с катаболическими состояниями по тем же причинам следует избегать консервированных мяс­ных и рыбных продуктов, сыров, яичницы и майо­неза. Им нельзя употреблять более одной рюмки ал­коголя, и эту рюмку нужно выпивать обязательно во время еды.

Для временного облегчения катаболической боли Ревич предлагает теплые ванны (они высвобождают стеролы) с добавлением в воду 40—50 капель соевого соуса или лимонного сока. Однако не следует долго находиться в ванной, сауна также противопоказана.

Для временного облегчения анаболических болей Ревич рекомендует принять бикарбонат натрия, съесть две сардины или майонез. Сэндвич с тунцом и майо­незом содержит сразу три катаболических продукта. Добавление салатных листьев, конечно, слегка умень­шит катаболические характеристики сандвича (Сандвич с тунцом — распространенное американское обеден­ное блюло: консервированное в собственном соку мясо тупца с ли­стьями салата и майонезом, помещенное между двумя ломтями хлеба. (Прим, пер.),).

Д-р Ревич нашел причину, почему большие ко­личества хлорида натрия способствуют повышению давления: и натрий, и хлорид натрия обладают ана­болическими свойствами, их влияние больше ска­зывается на тканевом уровне. Ревич отметил, что хло­рид калия по этой причине не может быть удачным заместителем хлорида натрия для людей с высоким кровяным давлением.

Ревич провел исследование на кроликах, у кото­рых, когда их кормили пищей с высоким содержа­нием холестерина, артерии оказывались забиты бляшками. Первой группе кроликов давали пищу с высоким содержанием холестерина, но без соли. У этих кроликов развивалось уплотнение артерий.

Вторую группу кормили пищей с высоким со­держанием холестерина и хлорида натрия. У этих кро­ликов уплотнение артерий было еще более сильно выражено.



Третьей группе давали ту же пищу с высоким со­держанием холестерина и продукт, известный как Corrected Salt (соль улучшенного состава), состоя­щий из хлорида натрия с небольшой добавкой маг­ния и серы (два последних вещества обладают ката-болическим действием на тканевом уровне). У этих кроликов артерии почти не пострадали.

Четвертой группе кроликов давали обычную для них пищу. У этой группы к концу исследования ар­терии были в норме. Corrected Salt одно время про­изводила небольшая фирма в штате Джорджия, сей­час этого продукта нет в продаже. Однако результаты исследования свидетельствуют о том, что нужна соль с небольшими добавками катаболических элемен­тов — магния и серы.

Любое лечение, не учитывающее фундаменталь­ное значение нарушения процессов анаболизма и катаболизма и состояния липидной системы защи­ты организма при таких заболеваниях, как рак, мо­жет быть опасным. В частности, хирурги, специали­сты по химиотерапии и лучевой терапии не принимают во внимание влияние этих методов на фунда­ментальное свойство биологических процессов — дуализм. Поэтому пациенты, которые полагаются на традиционные методы лечения, должны знать, что подвергают себя риску. Что касается химиотерапии, то возможно, что через 50 лет врачей-химиотера­певтов будут сажать в тюрьму, если они будут ис­пользовать препараты, которые на сегодня считают­ся стандартными.

Небольшое отступление. Не сердитесь, если близ­кий вам человек, больной раком, не захочет пре­кратить стандартное лечение. Все мы учимся с раз­ной скоростью. Каждый имеет право выбора того медицинского лечения, которое он считает полез­ным. Люди курят, пьют и соглашаются на химиоте­рапию, лучевую терапию и хирургические вмеша­тельства. Все мы живем и умираем. Никто из нас не совершенен. Любите своих близких и давайте им воз­можность поступать так, как они считают нужным.

ГЛАВА 34

НАСТОЯЩАЯ МЕДИЦИНА

Это не альтернативная медицина, это настоящая медицина.

Кэролайн Стаму, доктор медицины

Мне кажется, что в раке есть что-то сходное с холокостом. в том смыс­ле, что погибает очень много невин­ных людей; они сами и их семьи ничего не могут сделать и лишь бес­сильно наблюдают за ужасным раз­витием событий.

Стивен Розенберг,

заведующий хирургическим отделени­ем

Национального института раковых заболеваний («Инвесторз бизнес дей-ли», 29 ноября 1996 г.)

Необходима большая поддержка общественности.

Д-р Авраам Равич, 9 мая 1955 г.

Может показаться странным, что врачам и пациен­там потребовалось выйти на политическую арену, чтобы поговорить о достижениях в медицине. Нам говорят, что единственным достойным местом для дискуссии по вопросам медицины могут быть стра­ницы солидных журналов. Нас убеждают, что толь­ко врачи могут принимать решения относительно выбора методов лечения. Отдельные критики даже говорят, что Конгресс сначала должен издавать хорошие законы, а потом уже пытаться выступать в. защиту настоящей медицины.

Более того, поскольку исследования в области ме­дицины являются научными, их не следует путать с причудами демократически настроенной публики. Сила науки в ее объективности. В голосовании нет необходимости — объективные результаты говорят сами за себя.

Но что нам делать, когда трескаются трубочки медицинских приборов? Как мы можем защитить­ся, если больному заносят инфекцию? Должны мы что-то делать, или нужно смириться и умирать?

Наверное, бывают моменты, когда рассмотрение на парламентских слушаниях — единственное, что нужно. Это позволяет держать под контролем любые тенденции к диктаторству. Как мы уже видели, ле­карственные препараты Ревича не вызвали благо­склонности лидеров от медицины. В такой ситуации внешним по отношению к медицинскому истеблиш­менту силам необходимо взять на себя ответствен­ность за возвращение медицине ее изначальной мис­сии — помогать людям быть здоровыми.

Многие тысячи благородных и преданных своему делу врачей, ученых и практикующих специалистов посвящают свою жизнь благородной миссии — по­могать другим. Однако на жизненном пути некото­рые из них в силу свойственных людям вообще сла­бостей порой становятся препятствием для того, чего мы все желаем, — настоящей медицины.

Какими бы ни были причины, плохо то, что про­тивостояние препаратам Ревича со стороны медиков достигло такой степени, что его методу просто не приходится рассчитывать на справедливое обсужде­ние в медицинской среде. Как мы уже убедились, сила сопротивления и страх таковы, что ученый в одиночку не в силах их преодолеть.

Автор разговаривал с несколькими врачами, ко­торые верят, что Ревич сделал открытия, которые уведут медицину в XXI век. У всех этих людей я замехил одно общее свойство — умение сострадать. Ко­нечно, чувство сострадания испытывают не только они. Я не знаю ни одного врача, способного радо­ваться в тот день, когда умирал его пациент. Каждый врач хочет, чтобы его пациенты получали лучшее лечение из существующих на настоящий момент.

Но для этого мало, чтобы многие врачи согласи­лись, что, по всей вероятности, медицина д-ра Реви­ча — хорошая медицина, Врачи не могут позволить себе делать то, что считают лучшим для пациента. У них связаны руки, завязаны глаза. Законы таковы, что вынуждают их использовать только те лекарства, которые одобрила Администрация по контролю за продуктами питания и лекарствами (я знаком по край­ней мере с одним врачом, который, будучи уверен­ным, что препараты Ревича превосходят все другие, не пользовался ими из-за запретов Администрации). Законы штатов также запрещают большинству вра­чей использовать методики и лекарственные препа­раты, которые не отвечают принятым стандартам.

Некоторые из этих законов разработаны с целью защиты пациентов. Но на сегодня понятно, что они же и препятствуют доступу к настоящей медицине. Эти изъяны заставили некоторых ведущих законо­дателей из Палаты представителей и Сената заявить о своем намерении усовершенствовать законы. Они заявили, что хотят защитить людей и обеспечить им доступ к лечению в случае заболевания. Это делалось в интересах и врачей и пациентов.

Мы живем в великое время. Раковые заболевания отбросили врачей далеко назад. Однако в первый раз за всю историю появились действенные препараты от рака. И это не все. Мы получили действенные ле­карства от вирусных и бактериальных инфекций, артрита, шизофрении и многих других болезней. Од­нако, как это уже не раз бывало, нам следует немно­го поработать, чтобы они стали доступны.

Часть проблемы заключается в том, что деятель­ность Администрации по контролю за продуктами питания и лекарствами не способствует поиску ле­карственных препаратов, которые действительно по­могают. Задача Администрации заключается в том, чтобы оградить рынок лекарственных препаратов от небезопасных и бесполезных лекарств, К сожалению, стандарты ее работы таковы, что она не допустила на рынок безопасные и эффективные лекарствен­ные препараты, разработанные Ревичем.

Чтобы получить разрешение Администрации, каж­дое лекарство должно пройти несколько стадий ис­следования. Но Ревич запатентовал более 100 лекар­ственных препаратов. Успешное завершение одной из этих стадий для одного препарата может обойтись в несколько миллионов долларов. Стоимость про­хождения всех необходимых процедур для одного лекарства может достигать десятков миллионов дол­ларов (в некоторых случаях такая проверка одного препарата обходится в 50—100 млн долларов).

1 марта 1996 г. Администрация по контролю за продуктами питания и лекарствами дала разреше­ние на производство и распространение лекарства от СПИДа — Ritonavir (в «Вашингтон пост» сообщалось, что во время испытаний Ritonavir было обнаружено, что он вызывает «диарею, тошно­ту, рвоту, слабость и чувство покалывания, а также нарушение вкусовых ощущений»), разрешение было получе­но в рекордно короткие сроки — всего за 72 дня после подачи заявления. Значит, это возможно. Го­ворю об этом не потому, что появилась надежда на то, что препараты Ревича тоже смогут быстро пройти необходимые процедуры. Они не смогут.

Случай с Ritonavir показывает, что отсутствие предвзятости может все изменить. Толчок к такому развитию событий дали активисты борьбы со СПИ­Дом. Однако на каждого умирающего от СПИДа в Соединенных Штатах приходится 15 умирающих от рака.

Как бы невероятно это ни звучало, Администра­ция по контролю за пищевыми продуктами и лекар­ствами не является главным препятствием на пути внедрения препаратов Ревича. Дело в том, что их легализации мешает предвзятое убеждение, будто от рака нет средств.

Вообразите на минуту, что было бы, если бы фак­ты о действенности лекарств Ревича уже внедрились в массовое сознание. Маловероятно, чтобы инфор­мированные люди оставались безучастными, глядя на то, как их близкие медленно умирают в страда­ниях. Не найдется группы людей и отрасли промыш­ленности, которые смогут выдержать массовый от­ток клиентов, узнавших правду. Хотелось бы, чтобы такой день настал как можно скорее.

Не требовалось много усилий, чтобы выполнить исследование, предложенное д-ром Бреннером (см. предисловие). Д-р Салман, некоторое время работав­ший с Ревичем, говорил, что первоначально предпо­лагалось проверить действенность 8 его препаратов.

В настоящее время сотрудники Ревича не имеют средств даже для прохождения первого этапа про­верки в соответствии со стандартной процедурой.

Опыт показывает, что Администрация по конт­ролю за продуктами питания и лекарствами не все­гда готова идти навстречу. Более того, даже при наи­лучшем исходе и полном содействии Администрации еще 100 других лекарств Ревича не получат разре­шения. Длительная процедура допущения препара­тов в продажу стала еще одним препятствием на пути эффективной помощи больным людям, отча­янно в них нуждающимся.

Может быть, в процедуре разрешения лекарств нет необходимости. Хотя в отчете CAG и сделаны выво­ды о бесполезности метода Ревича, фактические ре­зультаты доказывают обратное. Стоит ли проводить еще одно исследование спустя три десятилетия после того, как эффективность метода была доказана?

Существующий процесс оценки лекарств являет­ся примером неправильного выбора критериев. Если мы найдем в пустыне погибающего от жажды чело­века, разве мы будем ждать разрешения, чтобы дать ему глоток воды? Лекарства Ревича в течение 50 лет успешно вызывают восстановление разрушенных опухолями костей. В больницах лежит масса парали­зованных больных, чьи кости разрушены раком. Разве нам нужно узнавать мнение Администрации, чтобы понять, что лекарство, которое вылечило бы их ко­сти и позволило им ходить, хорошее?

Любой, кто будет отрицать очевидные свидетель­ства, которыми являются рентгеновские снимки, не имеет права называться ученым, поскольку задача ученого — наблюдать, а не отрицать очевидное. От­рицать очевидное могут только прожженные цини­ки. Разве не абсурдно говорить, что Администрация не может считать доказательствами рентгеновские снимки, сделанные в 1948 г., если они свидетель­ствуют, что поврежденные раком кости восстанови­ли свою прочность? Не требуется быть экспертом, чтобы увидеть на них восстановление костей — это очевидно. Все, что нужно, — это только прочесть книгу Ревича. Специалисту сразу станет понятно, какой препарат работает на каком уровне биологи­ческой организации. Ревич даже указывает, какие из них наименее эффективны.

Главное в том, что если Ревич указал, что препа­раты X, Y и Z эффективны и подтвердил это рент­геновскими снимками, разве не может Администра­ция дать умирающему от жажды глоток воды и разрешить использовать его?

На практике у Ревича и его коллег нет возможно­сти заплатить даже минимум тех средств, которые требуется, чтобы выполнить требования Админист­рации. После таких затрат стоимость горстки лекарств могла бы превысить 500 млн долларов.

Может потребоваться всего 1% от этой суммы, но не в долларах, а в людях. Неубедительно? Поду майте: на исследования в области рака в прошлом году было потрачено более чем в 2 раза больше, и в позапрошлом году, и до этого. А эффективных ле­карств нет, нет даже намека на них. Но 5 млн чело­век, рассказывающих о д-ре Ревиче, который изле­чивает рак, сумели бы добиться появления его лекарств во всех уголках страны.

Когда доктор Мартин Лютер Кинг рассказал миру о своей мечте, он говорил не о расах, а о гораздо большем. Он говорил о том, что все мы божьи дети.

Конечно, Кинг выступил с протестом против сег­регации, В то время одна группа людей принимала решения за другую группу. Это не привело ни к чему хорошему тогда, и это не дает позитивных результа­тов на сегодня. Бенждамин Раш, единственный врач, чья подпись стоит под Декларацией независимости, предупреждал еще 200 лет тому назад:

«В конституции этой республики следует преду­смотреть свободное пользование достижениями ме­дицины и свободу религиозных отправлений. Если искусство врачевания будет доступно одному классу людей, а другие будут лишены равного права, меди­цинская наука превратится в тюрьму. Все такие зако­ны будут направлены против американцев, будут деспотическими».

Пророческие слова д-ра Раша применимы к се­годняшней ситуации. Когда д-р Кинг призывал к интеграции, многие говорили ему, что надо подож­дать, что еще не время. Д-р Кинг красноречиво за­мечал, что время нейтрально. Его можно использо­вать и во благо и во вред.

В течение более чем полувека нам говорили, что нужно подождать, еще немного подождать, потому что вот-вот появятся открытия, подождать, потому что имеются некоторые успехи, подождать, потому что проверка лекарственных препаратов требует вре­мени. Мы ждем уже слишком долго.

Мы 10 лет ждали, пока Администрация по конт­ролю за продуктами питания и лекарствами посчита­ет, что первый этап проверки пройден. Мы 35 лет ждали, пока члены Американского онкологического общества прочитают книгу Ревича и увидят опубли­кованные в ней рентгеновские снимки, свидетель­ствующие о том, что пораженные раком кости вос­становились. Мы 45 лет ждали, когда же ЖАМА признается в своих ошибках и расследует случай мо­шенничества, который имел место на его страницах.

Теперь нам снова говорят, что нужно ждать. Каж­дые 20 секунд еще один человек узнает, что у него рак. Почему он должен ждать? Почему все мы долж­ны ждать?

Если мы хотим, чтобы мечта претворилась в жизнь, мы должны действовать. До сих пор метод Ревича удерживается в секрете от нас. Теперь, когда секрет открыт, нас продолжают лишать лечения с помощью существующих законов. Но это те законы, о которых говорил д-р Бенджамин Раш, — антиаме­риканские и деспотические.

В 1992 г. сенатор Том Харкин, энтузиаст альтерна­тивной медицины, поддержал законопроект, при­нятый в дальнейшем и ставший законом, о создании при Национальных институтах здравоохранения Бюро альтернативной медицины. Хотя его намерения были позитивными и была создана платформа, с которой стало возможно говорить об альтернативных методах, было бы ошибкой считать, что метод Ревича способен получить права гражданства с помощью этого бюро.

Это бюро не финансирует исследования. Бывший конгрессмен Беркли Биделл является членом сове­щательного органа Бюро альтернативной медицины и также ее сторонником. Он дважды избавлялся от серьезных заболеваний методами альтернативной ме­дицины, один из которых впоследствии был запре­щен Администрацией по контролю за продуктами питания и лекарствами. Он считал, что отсутствие у Бюро альтернативной медицины финансовой поддержки является очень крупной ошибкой. На одном из совещаний он назвал рабочую процедуру Бюро сущим несчастьем.

Еще один член совета, Франк Уайэл, был настоль­ко обескуражен его бессилием, что обратился к ко­митету с призывом самораспуститься. Он же указал на то, что Бюро за почти 4 года своего существования не сумело провести утверждения ни одной терапии. Один из прежних директоров Бюро альтернатив­ной медицины свел на нет то малое влияние, кото­рое оно имело, единолично решив, куда направить средства, не проконсультировавшись с совещатель­ным органом. Изначально Бюро ставило своей це­лью поддерживать исследования, которые уже дали позитивные результаты. Директор Бюро Джозеф Якобе направил все средства, которыми распола­гал, на лабораторные исследования, которые имели небольшое отношение к альтернативной медицине, если вообще имели.

Естественно было бы подумать, что Бюро альтер­нативной медицины сможет помочь препаратам Ре­вича дойти до больных. Даже в офисе Ревича пове­рили в то, что теперь появился шанс требования Бюро альтернативной медицины, Национальных институтов здравоохранения и Администрации по контролю за продуктами питания и лекарствами, выполнив необходимые процедуры. Ревич только молча покачал головой, когда на запрос, как будут преодолеваться правительственные препятствия, его секретарь так и не получила ответа, да еще добавил: «Мы посмотрим. Мы пройдем IND (IND — первый этап проверки лекарственного препарата, уста­новленный Администрацией, предусматривающий лабораторную про­верку его характеристик. (Прим. пер.))». Я беседовал с секретарем; для сотрудников Ревича это был един­ственный доступный способ пробиться через стену.

Не будьте доверчивы. Правительственные и меди­цинские организации, которые душили медицину Ревича в течение 50 лет, в свою очередь тоже испытывают давление со стороны медицинского сообще­ства. Хотя в этой системе есть симпатичные личнос­ти, они, к сожалению, не делают погоды. Один из руководителей Бюро альтернативной медицины, по­просивший не называть его, сказал, что ему прихо­дится работать в тяжелых условиях. При наличии индустрии стоимостью в триллион долларов, пост­роенной на старых методах и опекающей их, трудно поверить, что Администрация по контролю за про­дуктами питания и лекарствами, Национальные ин­ституты здравоохранения и Американское онколо­гическое общество позволят Ревичу пройти через парадный вход. Одобрение метода Ревича нанесет удар большей части хирургии рака, большей части, если не всей химиотерапии и индустрии болеутоля­ющих средств и большей части лучевой терапии.

Когда официальная медицина не может восста­новить кости, а один врач делает это, — и наши законы становятся на сторону первой и преследуют второго, — время менять положение вещей. Нет не­обходимости требовать прохождения дорогостоящих и длительных проверок, чтобы потрафить Амери­канскому онкологическому обществу или издателям ЖАМА. Совершенно очевидно, что медицинское со­общество не в состоянии освободиться от давления им же самим созданных структур. В этих обстоятель­ствах необходимо изменить законы таким образом, чтобы те, кто практикует настоящую медицину, не оказывались затравленными деспотическим медицин­ским сообществом.

Идея нашла поддержку как у демократов, так и у республиканцев. Сенатор Том Дашл предложил за­конопроект, поддержанный рядом других сенато­ров, о доступности медицинского лечения. Сходный законопроект в Палате представителей поддерживал конгрессмен Питер де Фазио из Орегона,

По этому законопроекту дипломированным спе­циалистам позволялось использовать методы, которые, по их мнению, могут помочь пациенту, при условии, что врач будет уведомлять больных в пись­менной форме о том, что данный метод лечения не утвержден Администрацией по контролю за пище­выми продуктами и лекарствами. Больной должен быть информирован, что соглашается на лечение на свой страх и риск. Закон содержит также несколько ограничений, которые призваны оградить людей от недобросовестности практикующих врачей.

Первое: не разрешается рекламировать эффектив­ность нетрадиционного метода. Врачу позволено со­общить пациенту, чего он может ждать от лечения, решившись выбрать его.

Второе: врач не должен практиковать лечение, со­пряженное с неоправданным риском.

Третье: врач обязан уведомить секретаря Мини­стерства здравоохранения и социальных служб о лю­бом методе лечения, который оказался опасным.

Четвертое: не допускается использование мари­хуаны, кокаина, героина, ЛСД и т.п.

Законопроект также разрешает распространение медикаментов и специальных устройств за предела­ми штата при условии, что они будут использовать­ся строго «в соответствии с этим законом, без рек­ламы со стороны изготовителя, дистрибьютора или продавца».

Эти ограничения распространяются только на ле­карства и устройства, которые не получили одобре­ния Администрации по контролю за продуктами пи­тания и лекарствами. Тайленол и адвил по-прежнему будут рекламироваться на экранах телевидения, на страницах ЖАМА и публикаций Американского он­кологического общества, в других печатных издани­ях будут по-прежнему мелькать 5-FU и другие про­тивораковые препараты, тогда как лекарства д-ра Ревича не будут упоминаться нигде.

Законопроект не посягает на авторитет Админис­трации по контролю за продуктами питания и лекарствами. Производящие лекарства компании дол­жны будут продолжать доказывать их безопасность, соблюдая прежние правила. В то же время законо­проект требует, чтобы больных в письменной фор­ме информировали, что они берут на себя риск, связанный с лечением, не получившим одобрения Администрации, поскольку пациент должен иметь возможность, получив необходимую информацию, принять обдуманное решение.

Запретом на рекламу законопроект также ограж­дает общество от шарлатанов, которые могли бы по­пытаться добиться известности за счет рекламы. Не имея возможности рекламировать достоинства сво­их лекарств, и производитель и врач мало что смогут сделать, чтобы привлечь к себе внимание тех, кому они нужны.

Самым важным в законопроекте было то, что он не давал правительству осуществлять чрезмерный контроль, лишая человека права принимать реше­ние относительно собственного здоровья. Врачи и пациенты могут выбирать, какой дорогой идти, не опасаясь осуждения.

Как сказал на слушаниях по законопроекту сена­тор Хатч, «американские потребители хотят иметь возможность свободно выбирать продукты и проце­дуры для улучшения своего здоровья, и мы не мо­жем всегда полагаться на Администрацию по конт­ролю за продуктами питания и лекарствами в ущерб этим свободам».

В кулуарах сенатор Дашл добавил, что у него есть личная причина для подачи законопроекта. Дело в том, что бывший конгрессмен Беркли Видел л «чу­десным образом выздоровел» от серьезной болезни, но лечение, которое он получал, больше не практи­куется из-за регламентирующей деятельности Адми­нистрации по контролю за продуктами питания и лекарствами.

Итак, что мы можем предпринять, чтобы помочь делу?

В 60-е годы группа людей отправилась па автобу­сах из северных штатов в южные в знак протеста против расовой сегрегации. Эти рейсы получили на­звание «рейсов свободы». В результате мужественных действий участников «рейсов свободы» практика сег­регации на автовокзалах была запрещена, Сегодня мы можем сделать нечто подобное. Мы можем писать письма, выражая собственное мнение. Пусть конг­рессмен и сенаторы знают, как важно для вас при­нятие Закона о доступности лечения.

Каждое ваше письмо и каждый звонок сыграют свою роль. В легислатурах (Легислатура — название законодательного органа в ряде шта­гов) каждый телефонный зво­нок расценивается как представляющий 75 избира­телей, а каждое письмо — как 230. Такие действия явились бы огромным шагом вперед в деле защиты прав потребителей на медицинское обслуживание, большее число врачей захотели бы использовать ме­тод Ревича. По мере распространения сведений о ре­зультатах, превосходящих результаты всех других ме­тодов, все большее число пациентов захотели бы лечиться по методу Ревича, а все большее число вра­чей — использовать этот метод. Но это не решит воп­роса полностью, если новый законопроект не ста­нет законом, и тогда можно быть уверенным, что метод Ревича постепенно уйдет, и потребуется дли­тельное время, чтобы он возродился.

Нужно остановиться на еще одном аспекте про­блемы. В течение последних 50 лет врачи получали информацию только с одной стороны. Студенты-ме­дики, врачи и средний медицинский персонал все это время бомбардировались ею. Местные медицин­ские программы обычно включали бесплатные курсы по диетологии, которые оплачивались произво­дителями лекарственных препаратов.

Молодые врачи могли многого не знать. Возмож­но, большинству из них потребуется пройти курсы переподготовки. ЖАМА и Американское онкологи­ческое общество вряд ли захотят взяться за эту про­блему.

Мы можем. Выберите несколько минут и напи­шите короткое письмо каждому из ваших врачей, расскажите им об этой книге и порекомендуйте при­обрести ее. Одного-двух абзацев будет достаточно. Это очень важно, если мы хотим, чтобы в представлени­ях врачей как можно скорее произошли перемены. Нам не следует винить их в невежестве. Откуда им было знать, что сведения, опубликованные в ЖАМА, не соответствуют действительности? Важно дать им возможность узнать то, что скрывалось от них.

Помните, что обзорные статьи в медицинских жур­налах могли содержать негативные отзывы об этой книге. Вы можете быть уверены, что любое упомина­ние Американским онкологическим обществом или ЖАМА этой книги будет сопровождаться ссылками на все те же измышления, которые они публиковали в течение последних пяти десятилетий. Читателям ска­жут, что автор не является специалистом и т.п.

Хотя не каждый врач отнесется к вашей инфор­мации с интересом, многие среагируют правильно. Чем больше будет таких врачей, тем больше будет меняться общий настрой. Важно одержать победу, не обвиняя врачей в сложившейся ситуации. Сопро­тивление, с которым вы можете столкнуться, объяс­няется намеренной дезинформацией в течение 50 лет, а не другими мотивами.

Еще один важный момент — необходимо, чтобы страховые компании покрывали расходы людей, ко­торые будут лечиться по методу Ревича. Самое боль­шое препятствие заключается в том, что страховые компании считают метод Ревича экспериментальным.

Но они не знают, что этот метод и лекарственные препараты более эффективны и дешевы, чем те виды лечения, которые они обычно оплачивают.

В среднем стоимость лечения онкологического больного составляет от 50 тыс. долларов и выше, иногда она доходит до миллиона долларов. Средний раковый больной умирает, и это зачастую является фактором, лимитирующим расходы. Родители Исси потратили на ее лечение около 500 тыс. долларов, счета Джойс Эберхардт приближались к миллиону. Стоимость лечения у Ревича для них равнялась сто­имости аппендэктомии.

Хотя мы не можем ожидать, что средний врач бу­дет лечить по методу Ревича за такую низкую плату, как это раньше делал Ревич, в любом случае сто­имость лечения будет гораздо ниже, чем стоимость сложных хирургических операций, токсичной хи­миотерапии, лучевой терапии, использующей весь­ма дорогостоящее оборудование.

Если даже врачам будут платить в среднем 500 дол­ларов за первый визит, по 500 долларов за консуль­тации по телефону в течение месяца, 250 долларов за каждое из 20 последующих посещений и 1 тыс. долларов за лекарства, стоимость лечения в течение двух лет составит 16 100 долларов, что гораздо мень­ше, чем стоимость лечения на сегодня. Даже в тяже­лых случаях, когда необходима госпитализация, она все равно окажется ниже.

Еще один привлекательный для страховых ком­паний момент — отсутствие дорогостоящих проце­дур, связанных с повышенным риском. К ним отно­сятся курс химиотерапии, в ходе которой могут быть повреждены почки и которая стоит 17 500 долларов (помимо гонораров врачей), и операции на мозге, которые могут привести к параличу и стоят порядка 50 тыс, долларов.

Помимо дороговизны, хирургические операции и химиотерапия связаны с большим риском для пациента и как следствие этого — с судебными исками по обвинению во врачебной некомпетентности.

Недавно выполненное в Гарварде исследование показало, что на каждые 25 случаев госпитализации один человек госпитализуется вследствие серьезного ущерба, нанесенного его здоровью в ходе лечения. Стоит вспомнить женщину, в прошлом — модель «Плейбоя», которая получила серьезные ожоги гру­ди и спины во время косметической операции, ког­да на нее случайно пролили кислоту, или диабетика из Флориды, которому по ошибке ампутировали не ту ногу.

Конечно, медики не маньяки, которые хотят при­чинить боль своим пациентам, но невозможно, ма­нипулируя острыми инструментами и опасными хи­микалиями в непосредственной близости от пациента, избежать несчастных случаев. Медики такие же люди с теми же недостатками, что и большинство из нас. При всем том, отношение 1:25 вряд ли устраивает страховые компании. Они могли бы заинтересоваться методом, который позволит намного понизить риск.

Поддержка метода Ревича — один из способов уменьшить число судебных исков, поскольку он го­раздо меньше сопряжен с риском в сравнении с боль­шинством других, широко используемых в настоя­щее время в медицинской практике. Если врач случайно прольет на пациента бутылочку с лекар­ственным препаратом Ревича., самое неприятное, что ему может грозить, — счет за сухую чистку одежды. Страховым компаниям метод Ревича должен импо­нировать в силу большей предсказуемости риска, что для них не менее важно, чем изначально скромная стоимость лечения.

Медицина сейчас находится на перепутье. С од­ной стороны, все явственней выражается недоволь­ство существующим положением вещей. Похоже, что расходы на медицинское обслуживание вскоре бу­дут урезаны. На самом деле этот процесс уже начался.

При существующей системе медицинского обслужи­вания его стоимость все время растет, и нация уже не может выдерживать такие расходы. Ежегодно рас­ходы на медицинское обслуживание составляют трил­лион долларов, и эта цифра растет.

Наряду с ростом расходов, опережающим плате­жеспособность, увеличивается число таких заболе­ваний, как рак. В среднем больной раком умирает каждый год все в более молодом возрасте. Повыше­ние стоимости лечения и увеличение заболеваемос­ти тяжелым бременем ложатся на нацию.

Тем из нас, кто сегодня находится в добром здра­вии, необходимо начать действовать. В течение по­следнего столетия медицинское сообщество потрати­ло триллионы долларов, опробуя все новые и все более дорогие препараты. Однако то направление, в кото­ром работает традиционная медицина, не дает осно­вание для оптимизма ни в отношении лечения рака, ни в отношении решения других медицинских про­блем. И вот д-р Эмануэль Ревич в условиях минималь­ного финансирования делает открытия, которые мож­но смело отнести к наиболее значительным в истории медицины. Если воспользоваться ими, стоимость ле­чения уменьшится, а его качество повысится.

Есть еще один фактор, который не имеет отно­шения к деньгам, но затрагивает проблему смерти. Каждый человек надеется, что будет умирать в идил­лических условиях, в окружении семьи, без боли и страданий. Но такое случается нечасто. Человек, мирно отходящий в мир иной, зачастую настолько накачан лекарствами, что умирает скорее от передозировки. Хотя физический процесс умирания может


vhozhdenie-v-dzen-sostoyanie-muzika-zolotogo-secheniya.html
vhozhdenie-v-sverhestestvennuyu-sredu.html
    PR.RU™